День в истории (blogrev) wrote,
День в истории
blogrev

Отправлен в «ссылку навечно»…



Алексей Владимирович Эйснер (5 [18] октября 1905, Санкт-Петербург — 30 ноября 1984, Москва) — русский поэт, переводчик, прозаик.
После Октябрьской революции отчим вывез юного Эйснера на Принцевы острова. Так началась жизнь в эмиграции. Окончил кадетский корпус в Сараево.


В Европе зарабатывал на жизнь мойкой окон, рабочим на стройках. Писал стихи, общался со многими известными людьми русской эмиграции — Георгием Адамовичем, Мариной Цветаевой, дружил с Сергеем Эфроном.
Его стихотворение «Надвигается осень, желтеют кусты…» (опубл. 1932, часто именуется по строке: «Человек начинается с горя…») стало хрестоматийным и было очень популярным в литературных эмигрантских кругах.
Был участником литературного объединения русских эмигрантов в Праге «Скит» (1922—1940).
С конца 1920-х гг. стремился вернуться в СССР и в 1934 году вступил в Союз возвращения на Родину.
В 1936 году защищал Республику в Испании, был бойцом 12-й Интернациональной бригады, адъютантом генерала Лукача.
В 1940 году вернулся в СССР, но вскоре был арестован и приговорён по статье 58-10 к 8 годам воркутинских лагерей, а потом отправлен в «ссылку навечно» в Карагандинскую область.
В 1956 году реабилитирован, вернулся в Москву. Занимался переводами, журналистикой. Выступал с устными воспоминаниями о войне в Испании и о Цветаевой, был консультантом театральных постановок об Испании. Написал несколько книг, а также опубликовал воспоминания о генерале Лукаче, разведчике Хаджи Мамсурове, воевавшем в Испании под именем Ксанти, Илье Эренбурге и Эрнесте Хемингуэе.


                        ***
Надвигается осень. Желтеют кусты.
И опять разрывается сердце на части.
Человек начинается с горя. А ты
Простодушно хранишь мотыльковое счастье.

Человек начинается с горя. Смотри,
Задыхаются в нем парниковые розы.
А с далеких путей в ожиданьи зари
О разлуке ревут по ночам паровозы.

Человек начинается... Нет. Подожди.
Никакие слова ничему не помогут.
За окном тяжело зашумели дожди.
Ты, как птица к полету, готова в дорогу.

А в лесу расплываются наши следы,
Расплываются в памяти бледные страсти –
Эти бедные бури в стакане воды.
И опять разрывается сердце на части.

Человек начинается... Кратко. С плеча.
До свиданья. Довольно. Огромная точка.
Небо, ветер и море. И чайки кричат.
И с кормы кто-то жалобно машет платочком.

Уплывай. Только черного дыма круги.
Расстоянье уже измеряется веком.
Разноцветное счастье свое береги, –
Ведь когда-нибудь станешь и ты человеком.

Зазвенит и рассыплется мир голубой,
Белоснежное горло как голубь застонет,
И полярная ночь проплывет над тобой,
И подушка в слезах как Титаник потонет...

Но, уже погружаясь в Арктический лед,
Навсегда холодеют горячие руки.
И дубовый отчаливает пароход
И, качаясь, уходит на полюс разлуки.

Вьется мокрый платочек, и пенится след,
Как тогда... Но я вижу, ты всё позабыла.
Через тысячи верст и на тысячи лет
Безнадежно и жалко бряцает кадило.

Вот и всё. Только темные слухи про рай...
Равнодушно шумит Средиземное море.
Потемнело. Ну что ж. Уплывай. Умирай.
Человек начинается с горя.


<1932>


                   ***
                               Елене Ивановне Меленевской

Корабли уплывают в чужие края.
Тарахтят поезда. Разлетаются птицы.
Возвращается ветер на круги своя,
Выставляется весь реквизит репетиций.

Вынимается всякий заржавленный хлам,
Всё, что, тлея, лежит в театральном утиле.
Разрывается с треском душа пополам,
Соблюдая проформы канонов и стилей.

И опять при двойном повышении цен
Я порою всё тот же – не хуже Хмелева,
И в классическом пафосе набранных сцен
Повторяется всё до последнего слова.

Повторяется музыка старых стихов.
Повторяется книга и слезы над нею.
В загорелых руках молодых пастухов,
Повторяясь, кричит от любви Дульцинея.

Повторяется скука законченных фраз.
Повторяется мука троянского плена.
И, забыв Илиаду, в стотысячный раз
Под гитару поет и смеется Елена...

Это было уже до тебя, до меня –
И ненужная нежность моя, и...
Короче,
Мне не страшен ни холод бесцельного дня,
Ни большие бессонные белые ночи.

Я допью эту горечь глотками до дна
И забуду улыбку твою, дорогая...
Но когда ты останешься в мире одна –
Это будет как только ты станешь другая, –

Ты поймешь, ты увидишь, ты вскрикнешь тогда.
Ты оплачешь наивную грубость разлуки.
Через годы, пространства и города
Ты невольно протянешь покорные руки.

Повторяется всё, даже прелесть твоя,
Повторяется всё без изъятья на свете.
Возвращается ветер на круги своя...
Я – не ветер!


1-5 июня 1946, п. Рудный


Tags: ГУЛАГ, поэты и каратели
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo blogrev november 30, 10:10 1
Buy for 30 tokens
За Путина голосуют чиновники и силовики, за Зюганова – пенсионеры и сталинисты, за Жириновского – все остальные... А где креативный класс? Где Ломоносовы, Зворыкины, Питиримы Сорокины, Сикорские, Вавиловы, Брины...? Читайте также: Почему сегодня так тихо открывают…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments