День в истории (blogrev) wrote,
День в истории
blogrev

Наталия Малаховская. Последний удар в лицо нашей болтовне о гуманности

Оригинал взят у philologist в Наталия Малаховская. Последний удар в лицо нашей болтовне о гуманности
Наталия Львовна (Анна Наталия) Малаховская - деятельница феминистского движения, писательница, художник, исследовательница русских сказок, автор книг: "Возвращение к Бабе-Яге" (2004), "Апология на краю: прикладная мифология" (2012) и др. В 1979 г. была одной из основательниц совместно с Татьяной Мамоновой и Татьяной Горичевой альманаха «Женщина и Россия», журнала «Мария» (была одной из инициаторов, издателей и литературным редактором этих изданий, переведённых в 1980-1982 годах на многие языки). После высылки из СССР в 1980 г. живет и работает в Австрии.



«ПОСЛЕДНИЙ УДАР В ЛИЦО НАШЕЙ БОЛТОВНЕ О ГУМАННОСТИ».
Документальный фильм Стефана Рузовицкого «Радикальное зло» (Лауреат премии «Оскар» Stefan Ruzovizky, „Das radikal Böse“).

Или почему нормальные солдаты во время второй мировой войны могли устроить бойню, расстреливая беззащитных.

20-го апреля 2015 по второй программе австрийского телевидения показывали этот фильм: перед зрителями проходили цветные (!) архивные кадры – немецкие солдаты самодовольно красуются перед камерой, и чёрно-белые: теперь уже лиц вплотную не видно, видно, как человеки в солдатских одеяниях гонят кого-то, каких-то других, непонятно как одетых, и как эти другие валятся на дно рва.

При этом звучат отрывки из писем этих же солдат (оригинальные цитаты), из их дневников и из судебных протоколов. Привожу свои записи (что удалось наутро восстановить):

«- Кто не хочет участвовать в массовых расстрелах населения, выйдете вперёд (приказ офицера). Поначалу никто не двинулся с места – тишина. Потом кто-то один вышел вперёд, встал перед строем, и тогда и я вышел вслед за ним, и ещё несколько человек. Товарищи после этого дразнили нас, говорили, что мы – трусы, мягкотелые (буквально: «с мягкими яйцами»).

«Мне ничего не было за то, что я отказался расстреливать. Может быть, мне после этого чаще, чем другим, стали давать неприятные наряды, может быть, из-за этого не повышали по службе. Но наказаний никаких не было».

«Дорогие детки, сегодня у вашего отца был замечательный день. Нам такой обед приготовили! Вот только соус подкачал, всё остальное было отменным. Сегодня ваш отец расстрелял 100 человек! Будьте послушными, скоро ваш добрый папа вернётся и привезёт вам подарки».

«Откуда у него столько золотых обручальных колец? Не знаю, но догадываюсь».

«После расстрела меня так тошнило, что я убежал в лес и провёл там три или четыре часа, сидел под деревом и не мог успокоиться. Некоторые после расстрела бегают с обезумевшими лицами и стреляют во все стороны. Нам дают очень много алкоголя, 250 или 300 грамм».

«Наш врач учил нас, как надо правильно целиться, чтобы убить наповал, сразу в сердце или в голову, но это мало у кого получалось с первого выстрела, приходилось стрелять снова. И потом ещё ходить по трупам, уминать их, чтоб в тот же ров поместить вторую порцию трупов. Сапоги чавкали по крови, это так противно».

«Мне ничего не было за то, что я отказался участвовать в расстрелах».

«Вечером я вошел в этот дом. В первой комнате на постели лежал офицер, и рядом с ним – красивая девушка. Во второй – та же история: офицер и девушка. В третьей то же самое: офицер лежит на постели, очень красивая девушка ласкает его и говорит: «Но ведь ты же не будешь меня убивать?». Я спросил этого офицера, как он собирается поступить с этой девушкой. Он вздохнул: «К сожалению, мне не удалось договориться с офицерами из соседнего подразделения, чтобы они взяли это на себя, расстрелять её. Придётся завтра утром расстреливать самому!»

«Я расстреливал только детей. Я так договорился с товарищем, чтоб он стрелял только в матерей. Я тогда понимал так, что детям без матерей всё равно не выжить, и расстреливал детей».

«Я никогда не стрелял в грудничков. Только в тех детей, которые уже сами стояли на ногах».

«Однажды, в Белоруссии, одна маленькая девочка взяла меня за руку. Ей было года три или четыре. Из тех, кого мы вели на расстрел. Мне после этого стало уже совсем невмоготу».

Белорусский старик: он был мальчиком во время расстрелов, «вон с того дерева (он показывает) мы с мальчишками смотрели на расстрелы. – Особенно жалко было мне четырехлетнего ребёнка. Ему бы ещё жить да жить! Он и сейчас ещё мог бы жить!»(Из небольшого городка в Белоруссии, где до войны было 250 тысяч евреев и после расстрелов не осталось ни одного).

«Мне не по душе расстреливать безоружных людей. Разве этому нас учили в казармах? Мне милее был бы открытый бой».

«Эти расстрелы были последним ударом в лицо нашим разглагольствованиям о гуманности».

Историки и психологи обследовали этих солдат – и убедились в том, что они абсолютно здоровы психически, такие же люди, «как ты да я» (Роберт Джей Лифтон). Чем же объяснить то, что эти такие нормальные люди совершали?

Несколько объяснений (историки и психиатры Pere Desbois, Christofer Browning_ Robert Jay Lifton):
1. Люди – единственный вид, способный убивать особей своего собственного биологического вида. У зверей это не так (длинное объяснение).
2. Большинство людей либо по природе либо из-за воспитания – конформисты (во время эксперимента 70% испытуемых из конформизма соглашались с заведомо ложными утверждениями).
3. Эксперимент Мильгрема: 65% испытуемых под давлением «вышестоящих» соглашались «убивать» электроударами тех, кого они сами считали (как им объяснили) подопытными испытуемыми.
4. Пропаганда: Роберт Джей Лифтон говорит о том, что гитлер выдвинул биологическую утопию, фантазию о том, что убийства нужны для исцеления нордической «расы»: «Ты должен убивать, чтобы исцелять!»
5. Удовольствие убивать: ощущения всесилия из-за триумфальных чувств победителей усиливались привлекательностью убивания: одно поддерживало другое, не было раздвоения личности.
6. Униформа и причёска отнимают у солдата личность, он переходит как бы в другое измерение. По этой же причине во время расстрелов предпочитали заставлять жертв раздеваться догола: голый человек похож на зверя – и ложиться лицом вниз: потому что трудно убивать того, кому смотришь в лицо.
7. Белорусский старик говорит, что смотрел на расстрелы не из любопытства, а потому, что не мог поверить, что такое возможно. Но учёные утверждают, что молчаливые зрители, наблюдавшие за расстрелами, поддерживали у убийц убеждение в том, что то, что они делают, это вполне легально. Если бы кто-то из зрителей вскрикнул: «Да что же вы такое делаете?», то обаяние разрушилось бы. Вокруг убийц, которые расстреливали, собирались толпы местных людей (согнанных немцами) и немецкие солдаты из других подразделений, в плавках и с фотоаппаратами (видимо, кто-то из них и с кинокамерами).

Какие выводы делают учёные? Прежде всего необходимо изменить подход к воспитанию: самый главный враг гуманности – это воспитание послушных подчинённых. Понять, что надо менять систему ценностей, на которой строится общество. И последний вопрос: Почему во время Нюрнбергского процесса судили только 24 человека? Один из участников процесса разводит руками: «а что, надо было судить три тысячи? Или триста тысяч? Или сколько? Все не влезли бы в помещение суда всё равно, а 24 по простой причине – в зале суда было только 24 стула!»

См. также:
- Публикации Наталии Малаховской в блоге Николая Подосокорского

Tags: война, гуманизм, общество
Subscribe

promo blogrev september 19, 2019 11:58 Leave a comment
Buy for 100 tokens
Наталья Георгиевна Астафьева - русский и польский поэт, переводчик. Родилась 19 сентября 1922 в Варшаве, где прошло её раннее детство. Родители — поляки, первым её языком был польский. В Москве Наталья с родителями и младшим братом какое-то время, до ареста отца, жила в «Доме на…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments