День в истории (blogrev) wrote,
День в истории
blogrev

Россию втягивают в гонку вооружений?



Возможность эскалации небольшого конфликта или напряженности до размеров крупномасштабной войны уже давно рассматривается в контексте США и России. И здесь многие сходятся во мнении о том, что технико-технологические достижения, их внедрение в военные концепции и доктрины, а также зачастую неожиданные последствия от внедрения и интеграции этих достижений в совокупности усиливают возможность непреднамеренной, быстрой и драматической эскалации в случае кризиса или конфликта между США и Россией.


Стратегическая стабильность между Соединенными Штатами и Россией издавна зиждется на уверенности каждой из сторон в том, что она сможет выстоять даже в случае масштабного ядерного удара другой стороны, а затем нанести сокрушительный ответный удар. Но такая уверенность сегодня подвергается сомнениям из-за создания новых систем вооружений. Военный потенциал сторон усиливается, и каждая из них все больше опасается, что противоположная сторона может им воспользоваться (с применением или без применения ядерного оружия) при нанесении первого удара в попытке лишить противника любой возможности для ответного удара. В таком случае нарушаются все принципы взаимно гарантированного уничтожения.

Кибернетическое оружие можно использовать против уязвимого ядерного оружия, средств его доставки к цели и систем управления и связи. Потенциальная уязвимость таких систем, особенно в свете расширения наступательных кибернетических возможностей обеих стран, может усилить их страхи по поводу незащищенности собственных сил и средств ядерного сдерживания от вероятного упреждающего удара противника. Например, если в случае кибернападения на системы управления и связи пострадавшая сторона задержится с отдачей приказа на нанесение ядерного удара хотя бы на 30 минут, она может вообще лишиться возможности запустить свои межконтинентальные баллистические ракеты. Это усиливает риски для таких ракет и сокращает число возможных вариантов ответных действий, имеющихся в распоряжении руководства атакованной страны. В будущих кризисах, когда одна сторона считает, что другая сторона может и хочет нанести такой удар, она может прийти к выводу, что у нее крайне мало времени на принятие решения, а поэтому ей следует в упреждающем порядке применить свое кибернетическое или иное оружие (включая обычное и ядерное), причем сделать это гораздо массированнее противника.

Противокосмические нападения также создают серьезный риск эскалации с учетом того, что космические системы имеют прямое отношение к действиям с применением ядерного оружия, особенно у США. В данное время стороны вряд ли смогут оказать существенное воздействие на потенциал ответного удара противника посредством противокосмических атак. Несекретные материалы свидетельствуют о том, что ни США, ни Россия не обладают мощными противокосмическими системами. Более того, даже если бы они могли нарушить работу или уничтожить ключевые элементы космической архитектуры другой стороны, у каждой из сторон имеются наземные РЛС, обеспечивающие раннее предупреждение, а также наземную и/или воздушную закрытую связь. Однако системы противоспутникового оружия совершенствуются (например, развертываются системы перехвата космического базирования и создается оружие направленной энергии), и опасность применения противником противокосмического оружия для вывода из строя важнейших систем управления и связи будет возрастать соответствующим образом.

Неядерное оружие большой дальности также может представлять угрозу стратегической стабильности. Ни одна из сторон пока не обладает возможностями для нанесения мгновенного глобального удара неядерными средствами (CPGS), и даже обычными боезарядами на баллистических ракетах большой дальности и на гиперзвуковых крылатых ракетах, которые вполне могут создать угрозу силам стратегического сдерживания противника или лишить его системы управления и связи. Однако неядерные высокоточные удары могут со временем создать очень серьезные проблемы, причем по двум причинам. Во-первых, есть опасения, что запущенную в рамках мгновенного глобального удара неядерную ракету могут по ошибке принять за ядерную, из-за чего опасающаяся нападения сторона произведет в ответ пуск ядерной ракеты. Во-вторых, Соединенные Штаты и Россия могут разработать и создать достаточное количество мощных неядерных средств глобального удара и тем самым подвергнуть угрозе стратегические ядерные силы другой стороны. В случае эффективного наведения неядерного оружия оно легко может уничтожить средства доставки ядерного оружия, такие как железнодорожные и мобильные пусковые установки МБР. Более того, как считают некоторые российские и прочие аналитики, неядерные средства глобального удара смогут со временем поражать и хорошо защищенные цели, такие как шахтные пусковые установки МБР. Система противоракетной обороны, в свою очередь, может провести «зачистку» оставшихся сил ответного удара. Угроза противодействия со стороны неядерных ударных средств большой дальности и усовершенствованной системы ПРО вызывает большую обеспокоенность у российского (и китайского) руководства.

Кроме того, ни у США, ни у России нет достаточно эффективных и развитых систем противоракетной обороны, и они не могут лишить друг друга возможности нанести сокрушительный ядерный удар, в том числе, ответный. Но в будущем стратегическую стабильность могут подорвать три события в сфере ПРО. Во-первых, это развертывание в больших количествах кинетических или ядерных противоракет с датчиками, скоростью полета и прочими характеристиками, позволяющими бороться с неядерными средствами глобального удара и с баллистическими ракетами подводного базирования. Во-вторых, это развертывание кинетического оружия перехвата космического базирования. В-третьих, это развертывание систем направленной энергии для ПРО, которые становятся все более доступными с появлением и совершенствованием лазеров на твердотельных элементах. Все это может создать серьезную угрозу потенциалу ответного удара той или иной страны.

И наконец, появление автономных систем и искусственного интеллекта дает государствам новые возможности для надежного поражения подводных лодок-ракетоносцев и мобильных МБР. Поскольку эти системы составляют основу ядерных сил США и России (соответственно), то такой прорыв представляет серьезную угрозу для сил ядерного сдерживания обеих стран. Но так или иначе, в несекретной статье очень сложно дать оценку перспективных разработок из сферы стратегической противолодочной борьбы и возможностей по борьбе с мобильными установками МБР. Не исключено, что успехи аналитики больших данных, например, обеспечат революционный прорыв в вопросах противолодочной борьбы и борьбы с мобильными установками МБР, в которой очень важен фактор времени. Но даже в этом случае одно дело — вычислить местоположение системы где-нибудь посреди Атлантического океана или сибирской тайги. И совсем другое — суметь доставить точно к цели достаточно мощный боеприпас, прежде чем эта цель сможет открыть огонь или скрыться.

Для стабилизации российско-американских отношений требуется предпринимать действия по всем трем направлениям параллельно. Крайне важно сформировать отношения в целом и управлять ими. Но каким бы ни было направление развития российско-американских отношений, возможность их перерастания в кризис и даже в вооруженный конфликт сохранится (мы бы даже сказали, что со временем она усилится). Более того, если кризис или конфликт все-таки случится, существует возможность (со временем она тоже усилится) перерастания эскалации в стратегическое нападение. Представленные ниже рекомендации помогут снизить эти риски за счет продолжения дебатов на тему российско-американских отношений. Они могут стать руководством к действию, влияющим на построение ядерных сил США и концепцию их применения, на противоракетную оборону, на средства кибернетического сдерживания и на устойчивость космических систем. В этих рекомендациях также обращается внимание на роль Америки в НАТО и в отношениях между Россией и Североатлантическим альянсом, что чрезвычайно важно для всех трех направлений.
Соединенные Штаты и Россия вновь вступили в период серьезной напряженности, которая никак не ослабевает. Отношения между двумя странами, скорее всего, останутся напряженными, если не враждебными, как минимум на всю среднесрочную перспективу, и в них периодически может возникать серьезная турбулентность. Короче говоря, серьезные разногласия и даже открытые конфликты вполне возможны. Эту геополитическую реальность усугубляют новые системы вооружений (кибернетические, космические, средства ПРО, ударные средства большой дальности и применяемые повсюду автономные системы). Такая ситуация усиливает неопределенность в плане стратегической стабильности. Если не принять меры для облегчения последствий от этих тенденций в военной сфере, конфликт может стать более вероятным, а эскалация более драматической и серьезной, чем это необходимо. Все это будет происходить в период, когда кризисы и конфликты возможны в гораздо большей степени, чем всего 10 лет тому назад. Если администрация Трампа и ее преемники примут новую концепцию российско-американских отношений, это поможет защитить интересы Америки и ее союзников. Если США четко изложат эту концепцию и будут строго ее придерживаться, то это вполне может привести к снижению риска кризиса и конфликта по причине российских просчетов в оценках.

Джеймс Миллер — президент компании «Адаптив Стратеджиз» (Adaptive Strategies), старший научный сотрудник Белферовского центра при Институте государственного управления имени Джона Ф. Кеннеди Гарвардского университета. Ранее он работал заместителем министра обороны по политическим вопросам.

Ричард Фонтейн — президент Центра новой американской безопасности (Center for a New American Security).

Александр Велез-Грин — научный сотрудник Центра новой американской безопасности.


Читать дальше

Tags: геополитика, гибридная война, уроки истории
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo blogrev february 3, 14:29 8
Buy for 30 tokens
Чарльз Кинг в 1982 году был занесен в Книгу рекордов Гиннеса, потому что в 1927 году из 15 000 зарегистрированных избирателей за него проголосовало 234 000человек (1560%). Он руководил страной 14 лет, а впоследствии стал первым представителем Либерии в ООН. В 2007 г. Башар аль-Асад (Сирия)…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments