День в истории (blogrev) wrote,
День в истории
blogrev

Categories:

Забытые поэты (ч.4)


Эвелина Ракитская

                  * * *
Когда они пришли из черных дыр -
Крутые боги, ушлые ребята, -
Они пошли войною брат на брата
И, как братва, делили этот мир.


И каждый бог использовал в войне
По одному какому-то народу.
И вешали лапшу, и лили воду,
Чтоб люди им поверили вполне…

И люди им поверили вполне.
И до сих пор стихи об этом пишут.
Но боги их давно уже не слышат, -
Погибшие на собственной войне…

Ракитская (Богатых) Эвелина Борисовна, родилась в Москве 4 апреля 1960 года. Закончила Литературный институт им. Горького в 1988 году. Публиковалась в журналах "Октябрь" ( 1991, 1997, 2000 гг.), "Юность" (1990 г.), "Слово -Word" (Нью-Йорк", 2000, 2002 гг.), "Кольцо А" (1997,1998 гг.), "Смена" (1992), "Сельская молодежь" (1997), альманахах "Теплый Стан" (1990), "Предвестия" (2001), "Тверской бульвар" (1989), сборнике "Новые амазонки" ("Московский рабочий", 1992), "С неба сбрасывают строки" (1997), антологии "Московская муза" ( "Искусство", 1997 г.), в "Дне поэзии -2000" и др., в различных местных изданиях гг. Вологды, Перми, Чикаго, Нью-Йорка, Витебска и др.


Владимир Таблер

                 * * *
Благодарю твой промысел, Создатель!
По жизни, им устроенной, теку,
как капля в токе миллионов капель
стекает в дождь по мокрому стеклу,

не то ль витаю точкой пылевою
по темноту рассекшему лучу.
Благодарю твою господню волю,
что жив пока, теку ещё, лечу,


за каверзы судьбы и за кривизны,
за смех и грех, и лыко не в строку,
за все, что есть и будет в этой жизни,
за все, что смог и все, что не смогу.

И за восторг спасибо, и за дёготь
слепой непроницаемой тоски,
когда готов себя за сердце дёргать
и рвать его на чёрные куски,

За женщину, проснувшуюся рядом,
за побежалость сонных её глаз,
за то, Господь, что, в ласке нашей спрятан,
ты возносил над грешным миром нас...

Что дальше? Там, за разрушеньем плоти?
И как насчёт бессмертия души?..
Пройду свой путь и растворюсь в природе.
А что с душой моей – ты сам реши...



Фазиль Искандер

Баллада о блаженном цветении

То было позднею весной, а может, ранним летом.
Я шел со станции одной, дрозды трещали где-то,
И день, процеженный листвой, стоял столбами света.

Цвела земля внутри небес в неповторимой мощи,
Четыре девушки цвели внутри дубовой рощи.

Над ними мяч и восемь рук еще совсем ребячьих,
Тянущихся из-за спины, неловко бьющих мячик.
Тянущихся из-за спины, как бы в мольбе воздетых,
И в воздухе, как на воде, стоял волнистый след их.

Так отстраняются, стыдясь минут неотвратимых,
И снова тянутся, любя, чтоб оттолкнуть любимых.

Так улыбнулись мне они, и я свернул с дороги,
Казалось, за руку ввели в зеленые чертоги,
Чертоги неба и земли, и юные хозяйки...

Мы поиграли с полчаса на той лесной лужайке.
Кружился волейбольный мяч, цвели ромашек стайки,
Четыре девушки цвели, смеялись то и дело,
И среди них была одна — понравиться хотела.

Всей добротой воздетых рук, улыбкою невольной,
Глазами — радостный испуг от смелости крамольной,
Был подбородка полукруг еще настолько школьный,..
Всей добротой воздетых рук, улыбкою невольной.

А я ушел своим путем и позабыл об этом.
То было позднею весной, а может, ранним летом.

Однажды ночью я проснусь с тревогою тяжелой,
И станет мало для души таблетки валидола.
Сквозняк оттуда (люк открыт!) зашевелит мой волос,
И я услышу над собой свой юношеский голос:
— Что жизнь хотела от тебя, что ты хотел от жизни?

Пришла любовь, ушла любовь — не много и не мало.
Я только помню — на звонок, сияя, выбегала.
Пришла любовь, ушла любовь — ни писем, ни открыток.
Была оплачена любовь мильоном мелких пыток.

И все, что в жизни мне далось — ни бедной, ни богатой,
Со мной существовало врозь, уничтожалось платой.
И все, что мужеством далось или трудом упорным,
С душой существовало врозь и становилось спорным.

Но был один какой-то миг блаженного цветенья,
Однажды в юности возник, похожий на прозренье.
Он был превыше всех страстей, всех вызубренных истин,
Единственный из всех даров, как небо бескорыстен!

Так вот что надо было мне при жизни и от жизни,
Что жизнь хотела от меня, что я хотел от жизни.

В провале безымянных лет, у времени во мраке
Четыре девушки цветут, как ландыши в овраге.
И если жизнь горчайший вздох, то все же бесконечно
Благодарю за четырех и за тебя, конечно.

1967



Владимир Соколов

***
Хоть глазами памяти
Вновь тебя увижу,
Хоть во сне, непрошено,
Подойду поближе
В переулке узеньком
Повстречаю снова.
Да опять, как некогда,
Не скажу ни слова.
Были беды школьные,
Детские печали
Были танцы бальные
В физкультурном зале.
Были сборы, лагери,
И мечты, и шалость.
Много снега стаяло,
Много и осталось.
С первой парты девочка,
Как тебя забуду?!
Что бы ты ни делала,
Становилось чудом.
Отвечаешь у доски
Не урок, а сказка,
Мне волшебной палочкой
Кажется указка.
Ты бежишь, и лестница
Отвечает пеньем,
Будто мчишь по клавишам,
А не по ступеням.
Я копил слова твои,
Собирал улыбки
И на русском письменном
Допускал ошибки.
Я молчал на чтении
В роковой печали,
И моих родителей
В школу вызывали.
Я решал забыть тебя,
Выносил решенье,
Полное великого
Самоотреченья.
Я его затверживал,
Взгляд косил на стены.
Только не выдерживал
С третьей перемены.
Помнишь детский утренник
Для четвертых классов?
Как на нем от ревности
Не было мне спасу.
Как сидела в сумраке
От меня налево
На последнем действии
«Снежной королевы»?
Как потом на улице:
Снег летит, робея,
Смелый от отчаяния,
Подхожу к тебе я.
Снег морозный сыплется,
Руки обжигает,
Но, коснувшись щек моих,
Моментально тает.
Искорками инея
Вспыхивают косы.
Очи удивляются,
Задают вопросы.
Только что отвечу им,
Как все расскажу я?
Снег сгребаю валенком,
Слов не нахожу я.
Ах, не смог бы, чувствую,
Сочинить ответ свой,
Если б и оставили
На второе детство.
Если б и заставили,
Объяснить не в силе.
Ничего подобного
Мы не проходили.
В переулке кажется
Под пургой взметенной
Шубка горностаевой,
А берет – короной.
И бежишь ты в прошлое,
Не простясь со мною.
Королева снежная,
Сердце ледяное...

***
Хотел бы я долгие годы
На родине милой прожить,
Любить ее светлые воды
И темные воды любить.

И степи, и всходы посева,
И лес, и наплывы в крови
Ее соловьиного гнева,
Ее журавлиной любви.

Но видно, во мне и железо
Сидит, как осколок в коре,
Коль, детище нежного леса,
Я льну и к Магнитной горе.

Хочу я любовью неустной
Служить им до крайнего дня,
Как звездам, как девочке русой,
Которая возле меня.
1963

                  ***
Из переулка сразу в сон
Особняков, в роман старинный
И к тишине на именины,
Где каждый снами угощен.

Из переулка сразу в тишь
Еще торжественней и глубже,
Где тает лист, где блещут лужи,
Где каплет с порыжелых крыш...

Я никогда не забывал
О том, что ты меня любила,
Но все, что здесь когда-то было,
Все, что нам флюгер напевал,

Я иначе именовал,
Усталый, пыльный и вокзальный,
Когда ты с нежностью печальной
Приблизилась: ты опоздал.

Из переулка - сразу в путь.
Твой переулок слишком дорог,
В нем темных лип столетний шорох
Все так же просит: не забудь.

Мы жили здесь без гроз, без слез,
Средь ветхих стен - на слух, на ощупь.
Однажды вышли мы на площадь,
Нас ветер в стороны разнес.




Сергей Голубев



             * * *
Там не ходили поезда,
От времени ржавели рельсы,
На шпалах ящерицы грелись
И по утрам за провода
Цеплялось солнце. Потому-то
Так долго там тянулось утро.
Там таяли, как свечи, сосны.
Их корни, как оплывший воск,
На хвое корчились буграми.
Там было тихо вечерами
Светился дальний паровоз.
Огнями бакенов, и редко
Они мигали в темноте.
Буксир надсадно тарахтел
И гас в потемках сигареткой.
И каждый звук, боясь пролиться,
За недоступною чертой
Висел. Металась тень по лицам,
Костер, порывистый, как птица,
Был окольцован темнотой.
Все это было так давно,
Что стало ближе и дороже.
Мне этой осенью дано
Листвой усыпанных дорожек
Спокойствие и мудрость. Но
Не скоро все перекопаю,
Переживу, перечеркну.
Еще звенит, как леска, память
Не отпуская в глубину.



Сборник «Садовое кольцо», 1974
Стихи молодых москвичей
Авторы этой книги - молодые поэты Москвы, участники семинара по поэзии, проведенного столичным комитетом комсомола и Московской писательской организацией. В стихотворном сборнике пробуют голоса молодые труженики Москвы, люди разных профессий, воспевающие родной и близкий им мир труда, лирический мир родной природы, героическое прошлое, светлое настоящее и будущее нашей Родины. Стихам, включенным в сборник, присущи и гражданский пафос, и добрая улыбка, и философское размышление о жизни, и лирическая грустинка. Для многих авторов - это первый книжный выход к читателю. В добрый путь, молодые стихотворцы-москвичи!





Алексей Прасолов


                            * * *
Мать наклонилась, но век не коснулась,
Этому, видно, ещё не пора.
Сердце, ты в час мой воскресный проснулось –
Нет нам сегодня, нет нам вчера.

Есть только свет – упоительно-щедрый,
Есть глубиной источаемый свет,
Незащищено колеблясь без ветра,
Он говорит нам: безветрия нет.

Мать, это сходятся в сердце и в доме
Неразделимые прежде и вновь,
Видишь на свет – в темножилой ладони
Чутко и розово движется кровь.

Видишь ли даль, где играют, стремятся,
Бьются о стены и бьют через край,
Реют, в извилинах тёмных змеятся
Мысли людские… Дай руку. Прощай.

1969

Алексей Тимофеевич Прасолов (1930—1972) — русский советский поэт, журналист.
Родился 13 октября 1930 года в селе Ивановка-2 (ныне Кантемировский район, Воронежская область). С семи до семнадцати лет прожил в недалёкой от Россошислободе Морозовка.
Покончил с собой в Воронеже 2 февраля 1972 года.




Евгений Блажеевский

                     * * *
Когда-нибудь настанет крайний срок,
Для жизни, для судьбы, для лихолетья.
Исчезнет мамы слабый голосок
И грозный голос моего столетья.

Исчезнет переплеск речной воды,
И пёс, который был на сахар падкий.
Исчезнешь ты, и легкие следы
С листом осенним, вмятым мокрой пяткой.

Исчезнет всё, чем я на свете жил,
Чем я дышал в пространстве оголтелом .
Уйдет Москва – кирпичный старожил,
В котором был я инородным телом.

Уйдёт во тьму покатость женских плеч,
Тех самых, согревавших не однажды,
Уйдут Россия и прямая речь,
И вечная неутоленность жажды.

Исчезнет бесконечный произвол
Временщиков, живущих власти ради ,
Который породил, помимо зол,
Тоску по человечности и правде.

Исчезнет всё, что не сумел найти:
Любовь любимой, легкую дорогу...
Но не жалею о своем пути.
Он, очевидно, был угоден Богу.
1997

Евгений Иванович Блажеевский (5 октября 1947, Гянджа (бывш. Кировабад) — 8 мая 1999, Москва) — русский поэт, трагический голос которого со временем, безусловно, станет одним из символов русской поэзии конца прошлого века.
Почти не замеченный критикой, ибо не участвовал в игрищах на ярмарке тщеславия, он, Поэт милостью Божьей, достойно прошел свой крестный путь, творя Красоту и Поэзию из всего, к чему бы ни прикасался. Те, для кого русская поэзия - смысл жизни, знают, кого они потеряли. Иным еще предстоит открыть для себя этого блистательного лирика...



Забытые поэты (ч.1)

Забытые поэты (ч.2)

Забытые поэты (ч.3)
Tags: антология, забытые имена, поэзия, поэты
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 100 tokens
Росстат рассказал о росте реальных доходов россиян В Мьянме - законное правительство В Киеве - хунта РФ гарантирует территориальную целостность Украины «Дворца не было, это фотошоп» В РФ начнут продавать вино под брендом «Вдова Кобзона» «Единоросс - это…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments